Кэрролл Ли, Тоубер Джен Дети Индиго Праздник цвета Индиго - страница 11

^ Память навсегда

По утрам трехлетняя Коди Торнтон сидит на ступеньках лестницы и разговаривает с висящей на стене фотографией своего старшего брата Кейзи. Осенью прошлого года Кейзи

(5 лет) сам выбрал это место для задушевных разговоров с сестренкой.

«Ну вот, Коди, — сказал тогда он, — Я умираю, и это значит, что мы уже не будем расти вместе».

«Это случилось через два года после того, как у Кейзи обнаружили острую лимфобластную лейкемию. Малыш перенес лучевую и химическую терапию, обнадеживающую ремиссию, которая продолжалась четырнадцать месяцев, затем два рецидива, пересадку костного мозга (последний шанс) и новое обострение, Его мать, Джулия, вспоминает, что в тот период задала Кейзи вопрос: «Ты готов бороться до конца?» Ответ малыша поразил ее. Он сказал: «Знаешь, пятилетний Кейзи ужасно хочет жить, чтобы остаться с тобой, Но я знаю, что выберет моя душа».

^ Лекарства и Индиго-Ангелы

Лекарства — неотъемлемая часть нашей культуры. Американцы обожают лекарства! Наши дети родились в обществе, которое ежегодно тратит миллиарды долларов на болеутоляющие средства, лекарства от ожирения и от насморка, антидепрессанты, препараты для усиления потенции, противозачаточные таблетки и прочее, и прочее. Добавим к этому наркотики: сигареты и алкоголь, Напротив меня сидит Дженна, симпатичная Индиго двадцати двух лет с ясными серо-голубыми глазами и чудной фигуркой, Она просто лучится обаянием.

Дженна родилась в семье, где употребляли спиртное, курили, принимали антидепрессанты и аспирин (с похмелья), Не на виду у соседей, упаси Господь! Отец Дженны был врачом, мать — художницей, Дженна помнит, что видела ангелов и разговаривала с растениями и птицами уже в трехлетнем возрасте, Она влюблена в природу. Она, бывало, всматривалась в телеэкран, видела в нем

Вселенную и говорила со звездами. Она всегда любила смотреть на звезды — они казались ей такими родными. Когда ей было семь лет, она заявила родителям, что не хочет идти в колледж и намерена изучать ангелов, звезды и инопланетян, Отец сказал, что эти мысли «от дьявола, а ты — скверная девчонка», И наказал ее.

Мать Дженны водила ее на католические службы. С третьего по восьмой класс Дженна посещала приходскую школу, В церкви ей нравились только обряды, благовония, четки и хоровое пение, Она считала нечестным, что девочкам нельзя участвовать в мессе, Священники казались ей «скучными», а монахини — безучастными; никто из них не обращался к душе Дженны.

Дженна ушла в мир грез наяву и сказочных фантазий. Она любила придумывать себе веселые школьные наряды и до сих пор помнит жестоких детей, которые безжалостно насмехались над ней в шестом классе — и все лишь потому, что она выглядела «не так, как все».

Отношения в доме были напряженными, Мать вечно была в депрессии, отец пил, Однажды мать нашла бутылку, спрятанную за унитазом, и закатила мужу бурную сцену. В тех случаях, когда Дженна все же решалась поделиться с родителями теми или иными переживаниями, на нее просто не обращали внимания, высмеивали либо наказывали. Однажды отец запер ее на ключ, а сам стоял под дверью и зачитывал вслух Святое Писание.

В школе отношения Дженны с другими учениками были прохладными. Она была тихой девочкой и чувствовала себя невидимкой. В старших классах как-то само собой вышло, что она примкнула к ученикам с крашенными в черный цвет волосами, в черных нарядах и наркотиками в карманах, Примерно в то же время отец ушел из семьи. Дженна, которой тогда было тринадцать, вспоминает, что в ту пору ей хотелось умереть.

Вскоре после ухода отца она впервые попробовала наркотики. К пятнадцати годам она уже пила, курила и потягивала травку, подсела на «спид»*, Дженну выгнали из школы, но теперь ее мало что волновало. Она ушла из дома, жила где придется и приворовывала в магазинах, чтобы раздобыть денег на еду и дозу. В семнадцатилетнем возрасте она уже серьезно пристрастилась к героину и кокаину — своим «излюбленным» наркотикам, Отец продолжал твердить ей, что она «скверная девчонка», а мать пыталась повлиять на нее посредством запугиваний, повторяя, что «алкоголизм у всех нас в крови». К девятнадцати годам Дженна успела побывать в семи лечебных центрах, пребывала в полном отчаянии и готовилась к скорой смерти. Ее здоровье было настолько подорвано, что Дженне едва хватало сил прожить очередной день.

В ту пору она начала ходить на собрания Анонимных Алкоголиков и поселилась в «доме трезвости». Поворотными для нее стали те дни, когда на протяжении недели от передозировки скончалась ее соседка по комнате и еще одна подружка. Администрация «дома трезвости» узнала, что Дженна принимала наркотики после того, как там поселилась, а это было грубым нарушением правил. Ее выгнали оттуда, и за считанные часы она снова оказалась бездомной. Мать разрешила ей вернуться домой. На следующий день кто-то из друзей предложил Дженне дозу, но она отказалась — слишком уж больной себя чувствовала. Она не раздумывала ни секунды, и этот отказ положил начало выздоровлению.

Дженна чуть ли не возненавидела Бога: ее веру мало-помалу подрывало поведение взрослых. Она еще ребенком поняла, что поступки взрослых — прежде всего, ее отца — часто расходятся с их словами. Если Бог — сама Любовь, то почему в мире столько страданий? И если Бог любит ее, то почему вся ее жизнь полна боли? Ей казалось, что ее предали — и родители, и Церковь, и Бог...

Дженна продолжала ходить на собрания Анонимных Алкоголиков, Ей нравились духовные составляющие этой программы. Здоровье постепенно шло на поправку, и вскоре Дженна уже могла работать. Она хотела, чтобы в ее жизни никогда больше не было наркотиков. Однажды вечером они с подругой отправились на реабилитационную встречу (не в Ассоциации Анонимных Алкоголиков), предназначенную именно для «юных взрослых». Вся группа и особенно Шеннон, которая вела встречи и была лишь на несколько лет старше, вызвали у Дженны искренний душевный отклик. С той поры Шеннон стала житейским наставником Дженны: один «юный взрослый» помогал другому, причем обе они были Индиго.

Дженне очень хотелось стать похожей на Шеннон - открытой, уверенной в себе, любящей, веселой и одухотворенной молодой женщиной со страстным интересом к жизни и ощущением ее глубокой осмысленности. Шеннон рассказывала Дженне, как заботиться о своем организме и правильно питаться, помогала справиться с наркотической зависимостью, давала советы в отношении верного выбора, относилась к Дженне с бескорыстной любовью и, главное, «не поминала старое».

Позднее Шеннон открыла реабилитационный центр-коммуну и предложила Дженне поселиться там и стать членом администрации, то есть опекать других молодых людей так, как помогала ей сама Шеннон. Дженна согласилась. Там она и сама продолжала выздоравливать (с помощью Шеннон), и жила рядом с другими администраторами — все они были Индиго. Дженна устроилась работать на полный день в центр детсадовского типа. Она очень любит свою работу, а свободное время посвящает помощи молодым людям, которые борются с наркотиками и пытаются наладить свою жизнь. Дженна помирилась с отцом, который уже несколько лет капли в рот не берет. Намного улучшились и ее отношения с матерью. Родители ободряют ее и очень ею гордятся.



3643194855132849.html
3643434750511182.html
3643524752804500.html
3643595295948816.html
3643714744489044.html